Про актуальные поводы никак не получается - поэтому снова памятная дата. Вчера 65 лет исполнилось бы Артуру Расселлу. Этой ночью как раз было полнолуние, самое любимое расселовское время, которое он преимущественно и использовал для записи своей музыки; так как субботы насыщенные, а ночи короткие, я не успел вовремя приобщиться к самым «ночным» (и одновременно самым песенным) его альбомам, знаменитому World of Echo (в этом году тоже тридцать лет пластинке, сколько ж великого всё-таки в 86-м записали!) и посмертному Another Thought - но и для робких лучей рассвета у Расселла была своя музыка. Вот эта беззаботная поп-песня, кажется, записана в рамках недолго просуществовавшей ранней расселловской группы The Flying Hearts; от традиционного для записей Артура ощущения мучительной полуулыбки избавиться сложно - но всё равно не просто отрываешься с ним от грешной земли, а действительно будто бы летишь на недостижимой высоте. Никаких достойных цитат в усталую голову не приходит - но если кратко, в пять часов утра слушается это так, будто из фразы «рассвет будет невесёлый» взяли и размашисто вычеркнули «не».
Не знаю как в Москве и в других городах читателей этого канала, но у нас здесь очередной ливень. Хоть как-то с нынешней непогодой примиряет тот факт, что более подходящих условий для прослушивания альбома Питера Гэбриэла So просто не найти. Эпохальной (не будем всуе говорить «великой») пластинке сегодня 30 лет, а открывает её вот такая песня, сотканная из полутонов и полунамёков - если исходить из клипа, то уж явно не на красное полусладкое.
Тем временем ссылку на новый альбом «АукцЫона», вытащенный из приложения, где он только и был для прослушивания доступен (официальный релиз будет 1 июня), уже выложили на всеобщее обозрение; рано или поздно это, конечно, должно было произойти - но грустно. Вспомнил, как Гребенщиков в качестве эксклюзива распространял свой альбом «Соль» через тайное сообщество на Кругах - и за три дня, пока альбом наконец не прозвучал в собственной радиопередаче БГ и не появился в itunes, ни один человек его в интернет не слил. А тут куда меньше времени потребовалось; это едва ли что-то говорит об исполнителях и их фанатской базе - но какие-то причинно-следственные связи, памятуя о многолетнем отношении директора одной русской группы на букву А и рулевого другой к выкладыванию песен в сеть, отсюда наверняка можно выстроить.
Сам альбом, кстати, неплохой; никакую игру он не переворачивает - да и, как выяснилось на практике, на это из стариков в 2016 году был способен разве что покойный Д. Боуи. Вышло средне и добротно, без гибельных интонаций, которых от Леонида Фёдорова ждут и редко дожидаются поклонники со времён «Романсов» - но с прытью и удалью: к примеру, по отношению к ритмике песни «И день и ночь» больше любых профессиональных терминов подходит слово «галоп». Есть и другие занятные моменты (например, венчающая альбом нигилистическая элегия «Мир тает»), а сама пластинка с точки зрения саунда сделана намного лучше предыдущей «Юлы» - даже в ужасном качестве предпрослушивания можно расслышать партию практически каждого участника группы. Вдобавок традиционный позднеаукцыоновский хаос, даже несмотря на усиленную и усугублённую трубой Юрия Парфёнова духовую секцию, здесь весьма изобретательно структурирован - но местами это даёт не совсем хорошие плоды; если избавить, допустим, песню «Чайки» от переклички духовых и урезать вполовину, можно будет смело отнести её на «Наше радио» - и там едва ли попросят, в отличие от случая с фёдоровской песней из «Лилового дня», перезаписать трек. С качеством теперь всё в порядке - но, как и на «Юле», группа больше похожа на собственного подражателя или двойника, берущегося переизобрести её стиль (с попутной попыткой жонглировать ограниченным словарным запасом по образцу Дмитрия Озерского); впрочем, нельзя не признать, что получается весьма правдоподобно. По ссылке можно послушать альбом с помощью приложения довольно хитрым способом; о других ввиду их неофициальности промолчим.
Марк Козелек (тот самый, который Sun Kil Moon) записал между делом очередной альбом каверов. Впрочем, слово «очередной» - не самое очевидное из тех, что здесь уместно; Козелек давно уже был известен как хороший и тонкий интерпретатор чужих песен - но на «... Sings Favorites» он, кажется, впервые примеряет пиджак крунера (на самом деле чуть раньше был альбом канонических рождественских композиций - прим. авт.). Вместо привычных гитар царит минимализм цифрового фортепиано, а в ряду первоисточников наряду с Дэвидом Боуи, группой 10cc и другими героями детства Козелека появляются сотни раз переигранные американские стандарты вроде Somewhere over the Rainbow или Moon River; эти песни наверняка переживали подобные понурые исполнения не раз и не два - но лучшее и важное, к счастью, прячется на альбоме в других треках. Есть здесь, к примеру, очередное обращение Козелека к наследию группы Modest Mouse, где в противовес бесшабашному кавардаку оригинала он делает акцент на тексте Айзека Брока; насмешливые слова, почти что менее прямолинейный аналог летовской песни «Оптимизм», превращаются здесь в глубокое и грустное заявление - да и вообще в связи с новостями о перестрелках и прочих ужасах песню Float On, пожалуй, стоит переслушать в каком бы то ни было виде.
Good news will work its way to all them plans. We both got fired on exactly the same day. Well we'll float on, good news is on the way.
Ну и на обложку козелековского альбома, конечно же, обратите внимание; у него вообще очень часто получаются притягательные пейзажи из ничего, как, например, здесь или на каверфото Admiral Fell Promises.
Слишком длительное время отсутствовал в телеграм-пространстве, простите; теперь надеюсь вернуться надолго.
Начнём с новостей популярной музыки. Вечером на сайте «Нож» появился новый миньон любимой русской группы Юрия Геннадьевича Сапрыкина (и нашей, кстати, тоже), петербургского трио «Фивы». Заранее заготовленное мной (и предсказуемо подхваченное Юрием Геннадьевичем чуть раньше) слово «любимейший» изначально подразумевало очередную похвалу в адрес группы, но попробую высказаться сухо и осторожно. С одной стороны, в плане аранжировок и идей у Евгении и Святослава действительно получились одни из наиболее интересных русскоязычных композиций первой половины года; объяснить это утверждение по каким-то формальным признакам трудно, поскольку с жанровой классификацией у «Фив» с самого начала были сложности - и это, конечно, хороший знак для группы, претендующей на самобытность. Если всё же попытаться поместить «Фивы» в стилистические рамки, прошлогодний дебютный EP с горем пополам пропишется по ведомству жанров с аффиксом «-вейв» - а вот при прослушивании новых песен на ум то и дело приходит слово «нью-эйдж»; в нынешнем фивейском саунде есть незримые (и по большей части невольные) приветы ансамблям The Moon Lay Hidden Beneath a Cloud, Dead Can Dance, Coil и некоторым другим в долгом эзотерическом ряду - в общем, перед нами тонко сшитая и прочувствованная русская готика в самом положительном и широком смысле этого слова. В широком - потому что «Фивы» действуют совсем не по правилам, а скорее по наитию («русская готика» в их случае означает совсем не то, что вы скорее всего подумали, если совершенно ничего не слышали о группе); в нынешнем мире шаблонности и дефицита идентичности это вообще редкое удивительное свойство - часто для озарения расфокусироваться бывает полезней, чем концентрироваться на кем-то уже высвеченной точке. Но для этого нужно, конечно, сперва начертить на карте свою - а над этим работа пока лишь идёт.
Пару лет назад у одной юной русской группы вышел альбом под названием «В движении», а через пару месяцев у другой - альбом «В сомнениях»; так вот, новые песни «Фив» - это одновременно и движение вперёд, и сомнение (прежде всего для слушателя). Внушает надежду усложнённое музыкальное полотно (теперь приходится чуть тщательней в него вникать - впрочем, музыка воздаёт за это вдвойне) - однако появляется вопрос, куда всё при нынешних исходных данных пойдёт дальше. Первая точка невозврата уже пройдена: тексты на цитаты теперь не разберёшь, в отличие от прошлых песен новые можно лишь тихонько любить (это само по себе, если что, тоже очень хороший знак); следующая точка намечается, но с какой-то лёгкой (пока) тревогой за будущее - если второй трек миньона сами музыканты называют «юмористическим» (скорее в инструментальном плане, в понимании юмора, близком к точке зрения академической музыки - ритмика песни дважды меняется до неузнаваемости, от почти считалочки к натуральному индастриалу и чуть ли не трайбл-танцам) и, кажется, относятся к нему должным несерьёзным образом, то третий блуждает в опасной близости от какой-нибудь музыки для релаксации, то есть ровно от того, что понимает под словом «нью-эйдж» (и во многом наговаривает, но отчасти всё-таки прав) критик Горохов; фраза «я выше всех» под аранжировку в стиле между инструментальными номерами с альбома Low и синтезаторными партиями альбома Closer в определённый момент начинает повторяться с такой настойчивостью, что срочно хочется опустить исполнителей с этих стрёмных небес на землю. Впрочем, на данном этапе вышеизложенные опасения и обстоятельства не отменяют главного: «Фивы» чуть ли не единственные в наших широтах продолжают своей музыкой выстраивать мир, в котором вместо спёртого воздуха существует чуть ли не обэриутский эфир - и новый EP лишь кирпичик в постройке, спорный, но важный. А чем всё в итоге обернётся, увидим.
Не самое очевидное из того, что можно вспомнить о покойном, но всё же. Принс появляется в середине размеренно-стариковского трибьюта Джорджу Харрисону как чёрт из табакерки и даёт жару; по совпадению, впервые увидел этот фрагмент на прошлой неделе - а сегодня он красноречивее любых слов.
Раз уж даже здешние собиратели очевидных новостей не замолвили слово, приходится брать инициативу на себя. 16 апреля у группы Xiu Xiu выходит альбом, на котором Джейми Стюарт с соратницами представит свою версию саундтрека к «Твин Пиксу»; честно говоря, последние лет десять Джейми ничего особо выдающегося не делает, путая студию звукозаписи с театром экспрессивного мастерства и переигрывания (что было особенно заметно на альбоме с джазовыми переработками песен Нины Симон) - однако на этот раз, кажется, сложилось. Возможно, повлиял груз ответственности (не знаю, как отнеслись к очередному покушению на святое фанаты Симон, зато фанаты сериала Линча и саундтрека Бадаламенти ошибок явно не простят) - но так или иначе первый сингл (уже не первый - прим. ред.) внушает надежду. Анемичность аранжировки оригинала Xiu Xiu доводят до маниакальных каких-то форм: бит отзывается зловещим эхом, гитара, меллотрон и синтезатор режут по живому, а от вокальной мелодии разве что сияние не исходит. Сильные и многообещающие пять минут, на мой взгляд. Впрочем, о том, не подводит ли сердце на этот раз, узнаем через неделю.
Об этом на своей фб-странице сообщил Терри Хесселс из голландской группы The Ex. Мекурии был 81 год, начиная с шестидесятых он наряду с Мулату Астатке и парой других достойных людей являлся одним из столпов местной джазовой сцены, в веке нынешнем часто играл и записывался с теми же The Ex; не знаю, стоит ли лишний раз применять словосочетание «ушла эпоха» - но без важной её части мир теперь останется точно. Притом что музыка в исполнении Гетачу формально мало чем отличалась от музыки в исполнении его коллег, звучала она по-особенному: в то время как, допустим, Астатке через меланхолию выходил в конечном итоге к экзальтации, наиболее близким к творческому мировоззрению покойного оказывался самый печальный эфиопский стандарт, песня Tezeta; даже в композициях, записанных в сопровождении The Ex, вместе с панковской громкостью и бодростью аккомпаниаторов дорогу себе пробивает грусть - очень личная и невыразимая, природу которой трудно описать словами и можно только прочувствовать. В общем, если вы вдруг не соприкасались с волшебным миром эфиопского джаза и игрой Мекурии в частности, сейчас есть повод это сделать.
А в поисках более ранних записей стоит обратиться к пополняющейся уже пару десятков лет CD-энциклопедии Ethiopiques. За это время в рамках серии вышло двадцать девять дисков, композиции Мекурии звучат на 14-м.
С сайта Meduza пришёл очередной поток читателей, в честь этого - внеочередная музыкальная пауза. Повод для неё дал Максим Анатольевич Семеляк, который аккурат к обеденному перерыву поделился у себя на странице в фейсбуке песней американского аутсайдер-рокера Бобба Тримбла. Я-то, конечно, аутсайдером Тримбла не считаю - хотя кем он ещё может быть, на момент активности исполнителя в начале восьмидесятых его музыку практически никто не воспринимал всерьёз (она слишком опоздала во времени - или, вернее будет сказать, время это опередила), а тираж одного из своих альбомов пылкий молодой человек и вовсе от безысходности уничтожил; но гоголевский почти что жест в итоге обернулся булгаковским - рукописи не сгорели, и благодаря паре переизданий десятилетней давности мы имеем возможность убедиться в силе тримбловского таланта. «Плавающая» из-за флэнжер-эффекта гитара, вальсовый ритм и хрупкий голос, от которого боль поднимается вверх и стремительно тает - в общем, в этих шести с половиной минутах есть всё, что в рамках этого канала в музыке особенно любят и ценят.
Раз уж на этой неделе вспоминали о тридцатилетии дебютного альбома Pet Shop Boys, стоит напомнить и о другом важном для поп-музыки юбилее этого месяца: в марте 1986-го вышел The Colour of Spring, третий альбом группы Talk Talk.
Вообще-то творческими вершинами Talk Talk считаются следующие две пластинки, к моменту записи которых солист и автор текстов группы Марк Холлис уже удалился, что называется, в пустыню от славы человеческия; общеизвестная, но от этого не теряющая силы своего воздействия история: в одном шаге от всенародного почитания, с контрактом от чуть ли не главного мейджор-лейбла в руках человек предпочёл пойти путём нестяжательства, зато невольно вывел формулу жанра, спустя несколько лет получившего название построк. С точки зрения предыстории и музыки те альбомы увлекательны; что Spirit of Eden, что Laughing Stock с каждым прослушиванием будто заново поражают своей гибельной красотой - но у Talk Talk и прежние записи были на высоком уровне, просто они несколько теряются на фоне запредельности последующих, почти как какой-нибудь «Атлетико» среди «Реала» и «Барселоны». Но как и условный «Атлетико» оказывается способным навязать борьбу грандам на футбольном поле, так и альбом The Colour of Spring в концертном исполнении открывается с поразительной стороны, после чего не проникнуться им трудно.
Две недели назад Юрий Геннадьевич Сапрыкин запостил в своём телеграм-канале запись одного из выступлений Talk Talk того периода и справедливо отметил, что Холлис выглядел тогда как человек, готовый прямо со сцены удалиться куда-нибудь в Оптину пустынь; к этому выводу следует ещё добавить, что своё внутреннее стремление к аскезе он идеально спроецировал и на собственные песни. По форме своей The Colour of Spring - это, конечно, плоть от плоти запись 1986-го года: выхолощенный и крайне стерильный арт-поп-саунд, в котором музыканты бесстеснительно заигрывают с этникой и эмбиентом, низводя их до масс-культурных форм, а певец ударяется в аутичный надрыв, от которого по умолчанию должно саднить под сердцем; всё это было и у Дэвида Сильвиана, и у Питера Гэбриэла - однако в варианте Холлиса драма вышла, кажется, самой убедительной, и по концертным записям это заметнее всего. Холлис не стремится выставлять напоказ свою обособленность (она сама идёт безудержным потоком), вполне искренне говорит после песен «спасибо», из этой искры делает пламя, бьётся и погибает на сцене; конечно, перед нами далеко не Джеймс Браун в эфире у Леттермана, но энергия через экран прямо-таки бьёт: на протяжении полутора часов певец нервно зарывается в копну собственных волос (да, именно так), а подхватывающий рефрены его припевов хор музыкантов трагедию главного героя фиксирует и умножает. Хотел поставить наиболее убедительный в этом плане фрагмент, лайв-версию Such a Shame, но песня из другого альбома, поэтому вот более уместная к юбилею композиция, тоже совершенно невозможная. Боль расставания, о которой текст, оборачивается здесь болью грядущего расставания с внешним миром; нет, пожалуй, ничего трогательнее и страшнее, чем видеть человека в момент кульминации его депрессии - и в некотором смысле последующие альбомы-успокоения этой драме уже не чета.
В предыдущем абзаце я написал, что «нет ничего страшнее» - но есть. Про показательное - и последнее - появление Talk Talk на телевидении два года спустя тоже стоит замолвить словечко; зрелище очень грустное: Холлис выглядит опустошённым, видеть его почти так же больно, как героя Николсона в финале One flew over the cuckoo's nest со шрамом на голове. Прежнего человека в этом теле уже нет, есть только фонограмма, но из голоса на ней никуда не делся внутренний надрыв. Странные, конечно, ощущения, и правда будто из жития какого-нибудь святого история.
Подметил, что в последнее время делаю здесь посты преимущественно в пятницу вечером/субботу утром, и это само собой плохо сказывается на результате - но на этот раз постараюсь коротко и внятно. Зато сразу о многом, уж простите.
В начале недели в сеть выложили документальный фильм «Theory of Obscurity», посвящённый небезызвестным американским анонимам-авангардистам The Residents. Причём появился он в сети чуть ли не с благословения режиссёра - фанатские субтитры были сделаны на основе предоставленных им текстовых расшифровок; невозможное чудо, конечно: в вк-паблике сначала разыскивали оригинальный DVD для перевода в надежде на английские субтитры, которых там в итоге не оказалось, потом написали непосредственно создателю фильма и всё от него получили. Ну и сама документалка хорошая; конечно, нет ничего нового в утверждении, что мифотворчество - это путь, при должном ему следовании позволяющий не зазнаться и себя не заманать, а музыка (как и вообще искусство в принципе) - прежде всего игра, которая только в форме игры и может быть честной, но присмотреться к одному из наиболее ярких в истории музыки воплощению этих формул в любом случае познавательно.
И ещё о документально-музыкальном кино. До сегодняшнего вечера Pitchfork стримит Heartworn Highways, фильм-бытописание американского кантри образца середины семидесятых. Его я тоже посмотрел впервые, и как человеку плохо знакомому с контекстом он показался весьма скучным; кто-то из появляющихся в фильме исполнителей безбожно пьёт, кто-то полирует гитару, какой-то бахвальский музыкант комплекции позднего Элвиса поёт и балагурит перед заключёнными, а в конце сводный хор заслуженных (видимо) местных бардов исполняет аналог «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались» (аналогия не в плане содержания песни, конечно, а в плане драматургии момента). Возможно, тут действительно дело в том, что знакомое всегда родней - и потому из полутора часов материала меня больше впечатлил момент, когда в фильме появляется Таунс ван Зандт (это, кажется, вообще первое его появление такого уровня, почти что звёздный час - хотя сам фильм долгое время после съёмок лежал на полке); жил он тогда в фургончике вместе со своей невестой, там и заснят - и вот это ощущение хрупкого уюта на задворках, готового чуть что обрушиться рая в шалаше (усугубляемое ещё и тем, что Таунс исполняет здесь песню Waiting Around to Die, написанную от лица человека, который пошёл по наклонной и в итоге предпочёл выбрать путь саморазрушения) очень достоверно передано. В общем, хотя бы ради этих десяти минут посмотреть Heartworn Highways обязательно стоит - или дождаться 16 апреля, Дня музыкального магазина, когда выйдет бокс-сет с фильмом, бонусами к нему и саундтреком.
Кстати, в рамках того же record store day выходит виниловый сингл с двумя исполненными Джейсоном Молиной кавер-версиями песен ван Зандта; в среду как раз была третья годовщина ранней смерти Молины, и тут, конечно, снова повод обратиться к нетленному тексту и вспомнить, каким он парнем был - непонятно, конечно, как его занесло в наш грешный двадцать первый век, в ряду героев вышеупомянутого фильма он смотрелся бы органичнее, да и waiting around to die как раз была будто под него скроенной фразой-лайфстайлом: как мы помним, перед смертью Джейсон десять лет топил своё отчаяние в алкоголе.
В противовес плохим новостям нужно всё-таки вспоминать о хорошем - и вот запоздало выяснил, что вчера исполнилось 63 года Нику Саломану, лидеру британской психоделической группы The Bevis Frond. Основал он коллектив довольно поздно, почти в тридцать пять - и благодаря этому обстоятельству в песнях группы есть следы сразу двух эпох: с одной стороны, цветущий конец шестидесятых, где уже один шаг от психоделии до арт-рока и прога, время, в которое Ник вырос и которое для любого, пожалуй, свидетеля эпохи не могло пройти бесследно; с другой, музыка группы несёт в себе дух восьмидесятых-девяностых, периода, когда она была записана и создана, времени расцвета подпольного альтернативного рока - и на этом стыке получается что-то оригинальное и прекрасное. Альбомы The Bevis Frond до сих пор выходят с завидной регулярностью, на каждом не меньше пятнадцати песен не менее пяти минут длиной - на бумаге такое выглядит синонимом слова «занудство», но в лучшие моменты дискографии эти семидесятиминутные погружения именно что погружениями и получаются, захватывают с первого аккорда и до самого конца. Тут, конечно, надо поставить для примера что-нибудь из раннего золотого фонда, но хочется сказать, что в прошлом году у Bevis Frond вышел удачный альбом «Example 22», в котором Ник выдал лучшие, кажется, свои песни в новом веке - однако ж альбом при этом прошёл почти незамеченным. А зря. Есть там, например, милые открытки с названиями «В ожидании Синатры» и «Где же Эгон Шиле», и по ним понятно, что у человека наступил такой уже недосягаемый период творческой зрелости, когда тебе за шестьдесят и ты начинаешь с великими мёртвыми разговаривать как с равными (или в ожидании скорой с ними встречи, или хрен знает для чего); впрочем, лучше найдите и послушайте эти песни сами - и так хватит с нас про покойников, сейчас больше медленная лирическая подойдёт.
На концерте «Мегаполиса» в ЦДХ вчерашний юбиляр Олег Нестеров высказался в том духе, что некоторые моменты лучше не фиксировать, а просто сохранять в своём сердце - ну и не буду много про концерт, хотя и хотел; не удержусь и скажу лишь, что были исполнены три новые песни из цикла импровизаций, который где-то лет пятнадцать был в работе, но все силы в итоге ушли на последние два альбома, «Из жизни планет» и «Супертанго». Вообще принято считать, что последние сочинения «Мегаполиса» уже плохо соотносятся с его старым самонаименованием «настоящий московский ансамбль», это и вправду нечто более глобальное, не замкнутое в определённом пространстве - но песни из нового цикла, они какие-то именно что столичные, приблизительно рубежа девяностых и двухтысячных, мечтательные и декадентские, высокопарные, но ещё не характеризующиеся словом «гламурные» - песня «В восточной Европе», к примеру, удивительно похожа на лучшие вещи полузабытой эстетской группы «Оберманекен»; в общем, прошлый музыкальный проект «Мегаполиса» был о кладбище неснятых фильмов шестидесятых, а новый, получается, о кладбище собственных нереализованных замыслов из нулевых. Сам Нестеров предыдущее десятилетие раньше называл для себя как музыканта пропащим, а теперь из этих старых тем вот что получилось; тут уже эксперименты не из области музыки, а скорее из области археологии или садоводства, о том, как зарыть что-то надолго в землю, чтобы оно проросло и дало потом всходы. Полноценная премьера летом, дальнейшее - молчанье.
***
Ещё ночью просили написать о том, что вышел альбом у петербургского инди-барда Сергия Черепихо, но не решился сразу; запись эта внеплановая и внезапная, и, возможно, имело бы смысл просто упомянуть о ней в момент выхода следующего альбома, который тоже появится через некоторое время. Всё-таки новое о Черепихо и его творческом методе сказать вряд ли можно, это почти как с тем же «Мегаполисом» - людям наслышанным можно даже не объяснять, о чём речь, заранее известно, в каком духе будет звучать новая музыка, от прошлой она будет отличаться мало; в случае с нашим героем мы услышим электрогитару (или гитару акустическую) и драм-машину, русский вариант сэдкора, в котором, в отличие от оригинала, лейтмотивом вместо сложностей взаимоотношений между двоими становятся сложности отношения с самим собой и миром в целом, очередные лайфхаки о том, как при диагнозе отсутствия радости не потерять остатки самообладания. Но альбом всё-таки не о личном; это, кажется, первое выступление Черепихо в жанре «чужие песни и несколько своих» - и в этом свете интересно понаблюдать за тем, как исполнитель обращается с не своим материалом: «Ласточка» с «Русского альбома» спета трепетно, практически неотличимо от канонического гребенщиковского варианта (минус, конечно же, Щураков), а ранний «Аффинаж» исполнен тише и без того негромкого оригинала; норвежский шансон переведён на русский, а песня русскоязычного исполнителя-собрата без видимых причин стала французской (оригинал я, если честно, не опознал). Ироническое название альбома («Гигантские сородичи») вполне себя оправдывает, это действительно такой аутсайдерский взгляд на другие песни даже не снизу вверх, а из-за угла детской почти что, когда робко и недоумённо смотришь на мир копошащихся взрослых; хотя, может, я и додумываю как всегда - честно говоря, прослушал два раза подряд все песни целиком, а потом застрял на одной из двух на этом альбоме собственных песен Черепихо и не могу остановиться; самая типичная для него и не совсем типичная для альбома в целом, легковесный рок с приземлённым текстом, отыскивающим в рутине предельно острую критическую точку; «жизнь по-прежнему суха» - это, конечно, топорное, но довольно точное выражение, по-моему.
Умер Джордж Мартин, «пятый участник» The Beatles. Тут, конечно, стоит вспомнить, что само выражение «пятый участник» если не в недрах четвёрки из Ливерпуля было придумано, то с ней уж точно первым делом ассоциируется - сначала этого звания был удостоен преждевременно умерший менеджер группы Брайан Эпстайн, потом вот продюсер Мартин; вклад последнего-то уж точно был ого-го - ну вот после того, как он со вчерашним стадионным бойзбэндом перешёл к камерным экспериментам и вдруг начал выдавать барокко-поп-жемчужины (вдохновив на тот же самый подвиг как минимум Брайана Уилсона), после Magical Mystery Tour или «Сержанта Пеппера» уже и не хочется обсуждать, были ли «битлы» просто сильно раскрученной группой, которой при прочих равных повезло с контрактом и продюсером. Да, может быть, стечение обстоятельств - но так же можно рассуждать, к примеру, о том, почему Гагарина первым в космос отправили; в итоге ведь всё равно получилось как надо, сошлись и звёзды, и чутьё определённых людей - и, конечно же, талант человека, который, добавив к поп-мелодизму Леннона, Маккартни и Харрисона нужную долю академизма и хаоса, свёл всё в итоге в конечный, кхм, продукт. Об этом вам наверняка более опытные люди сегодня ещё не раз расскажут, а мы здесь просто послушаем великую (тут уж без дискуссии) песню в тему; к финальному её фортепианному аккорду, размывающемуся, как сказал бы сегодняшний юбиляр Олег Анатольевич Нестеров, в небесном рапиде, приложил, кстати, руку и покойный.
К вопросу о знающих: вот как раз Норман Лебрехт уже откликнулся; у него, конечно, просто «штрихи к портрету», но свои мелочные замечания уже как-то лишними становятся на фоне.
«В период с января 2014-го по сентябрь 2015-го я систематически употреблял наркотики. Я слушал Shabazz Palaces, The Knife, Baths, Death Grips, I DO NOT LOVE., Aphex Twin, TSIAMBSAI, Xiu Xiu и Грэма Лэмбкина. Я был в подъездах, квартирах, заброшках, во дворах и подворотнях. В своей комнате. Я поднимал закладки в почтовых ящиках, щитках, в каменных кладках домов, в не заметных для глаза щелях, в кустах и прикопах. Они были спрятаны в пачки из-под сока, в обрывки газет, в кучи мусора. Карманы были забиты чёрной изолентой, она обвивала мои руки, ноги, горло, заползала в дыхательные пути и сфинктеры. Я блевал, орал и бился в судорогах. Мои кости стирались в муку, а внутренности разъедало от интоксикации. Это было лучшее время в моей жизни».
Как говорится, не надо отворачиваться, это город Волжский. Одно из сильнейших, на мой взгляд, описаний альбома в русской музыке последнего времени (я не шучу) принадлежит молодому жителю южной столицы российского андеграунда по имени Влад; где-то года четыре назад он начал записывать странный синт-поп - если бы Джейми Стюарт делал свои песни, будучи старшеклассником российской средней школы, всё звучало бы именно так. Потом два года о Владе почти ничего не было слышно, теперь выясняется, что за это время он поступил в институт (не знаю, правда, после всех этих наркоприключений вылетел ли, надо поинтересоваться) и записал наконец альбом своего нового проекта ПТЧЦ, достойный на мой взгляд - здесь можно найти следы и японской поп-музыки (уже второй видный случай за год, когда в России к ней обратились), и Death Grips, и Former Ghosts каких-нибудь, в общем в инструменталах отыскивается почти вся передовая если не сейчас, то ещё пару лет назад маниакально-исступлённая поп-музыка разом. Даже не знаю, что круче, история сочинения альбома или сам материал - но в любом случае по совокупности выходит очередное хорошее свидетельство тому, что рок-н-ролл, захватив с собой секс и драгз, давно из гитарной музыки в какие-то другие сферы перешёл. Ну то есть мы-то это с вами давно знали - а теперь можем услышать на русском не только на примере хип-хопа.
Недавно нашёл где-то на антресолях спецвыпуск журнала «Студенческий меридиан», вышедший летом 1991-го и посвящённый группе «Битлз". Штука эта, надо сказать, повлияла в своё время не меньше, чем чей-нибудь конкретный альбом (это к вопросу о последнем фб-флэшмобе); пусть даже информация в номере была скупа и страдала некоторыми погрешностями, заинтересованность в музыке (не в битлах, а вообще в принципе) этот биографический материал вызвал и купить mp3-коллекцию сольных альбомов Пола Маккартни впоследствии побудил - а остальное уже не важно. Хотя и стиль написания, как по прошествии времени выяснилось, тоже был чудесный: «Студенческий меридиан» был печатным органом ЦК ВЛКСМ и, насколько я смог понять из этого номера, даже в годы агонии означенной организации писал не совсем вольно, но и не то чтобы сдержанно, и в результате рождались симпатичные обороты; хотя, наверное, дело даже не в оборотах, а в их толковании - в статье про Джорджа Харрисона, к примеру, написано, что 1977-й был Годом Панка, и его предпочли переждать, ничего не выпуская, многие артисты. Так как первое моё чтение журнала состоялось чуть позже знаменитого столичного погрома по итогам футбольного матча Россия-Япония, в обострённом предподростковом воображении в виде панков рисовалась всякая урла, громящая витрины, а с другой стороны был бедный музыкальный бомонд, который отсиживается дома и боится даже на улицу выходить, как бы не порвали.
Насчёт панков и бомонда очень быстро стало понятно, что всё не так уж сумрачно и страшно (хотя почти так и было ведь по сути), но момент запомнился: на подсознательном уровне с русской музыкой у меня примерно такие отношения, как в том фрагменте о Харрисоне, всегда и были, а почти от всей «новой русской волны» возникает ощущение, что просто надо её переждать, перетерпеть, уйти в укрытие, найти то, что любишь по-настоящему сам и лелеять. Проще говоря, искать что-то от противного. Иногда это удаётся, чаще нет - но даже на удачных примерах не могу себе толком объяснить, чем это привлекает; я тут как-то уже упоминал про свою тягу к историям совсем уж безнадёжным - и вот последние любимые русские группы мне недавно казалось целесообразным объединить в некий схожий термин, например «новые одинокие» (по примеру «новых странных», «новых тихих» и т.п.). Однако загвоздка здесь в том, что безнадёжность и одиночество - это понятия, конечно, относительные, группы годами могут что-то втихую записывать, а потом вдруг быстро стать культом, пусть даже и локальным (можно вспомнить историю с не очень близким мне «Аффинажем», например) - ну и в вологодской группе «Обход», допустим, тоже вроде есть потенциал, но есть в то же время что-то иррациональное, нелогичное, отталкивающее, то, что бессознательно, без особых усилий самих музыкантов (которые приходилось прикладывать, например, Усову или Летову) уведёт её от массового слушателя. И это не только с «Обходом» так - не знаю, можно ли делать выводы по двум группам, но вот если прибавить, допустим, вторую - челябинский квартет «Заповедник», о котором я здесь как-то уже рассказывал - получится, конечно, ещё не тенденция, но уже не единичная манера поведения, эдакие «Песни в пустоту 2.0». Может быть, так и следует обозначить происходящее.
Про «Заповедник» за четыре месяца нового не смог узнать ничего. Это по-прежнему четыре человека, они по-прежнему звучат, как могла звучать «Химера» на акустических четвергах в «Там-таме» - с виолончелью, двумя гитарами, кривой балканщиной, почти дарк-фолк. Из нового известно только то, что альбом выпускать они, вопреки моей трактовке их слов, всё-таки хотели, просто рассчитывали дать идеям созреть до концепции, и вот наконец выпустили - но так, что можно было по сути и не записывать. До сих пор не понимаю, к чему на записи сводилась функция звукорежиссёра - если бы в выходных данных написали, что звук снят с роликов на youtube, в это поверилось бы охотнее. Слов местами не слышно, группу из четырёх человек стоило всё-таки записать побогаче - но в такой сырости и есть смысл: лирику можно при надобности спокойно отыскать на bandcamp, а в недомолвках тексты звучат даже чуть эффектнее - в самые кульминационные моменты, когда вступает виолончель и голос становится уже неразличим, в устах вокалистки они превращаются в какие-то фонемы-крики о помощи, сужаются до этого истинного своего смысла. В самих текстах, конечно, тоже много интересного: здесь есть песни с упоминанием всякого рода мертвецов, но альбом этот не о смерти, а о каком-то странном её страхе, страхе того, что жизнь со всеми своими тяготами не обрывается даже после гибели физической, о страхе превращения её в жизнь вечную, в серию нескончаемых перерождений; смерть повсюду, но в то же время её и нет - одна из песен называется «Мой друг вернулся из преисподней», например. Да, записан и звучит альбом совсем наивно, но лейтмотив (возможно, даже неосознанно для музыкантов) стоит за этим выдающийся - макабр, которому не видно финала, почти по заветам деятеля сибирского панка Олега Михайловича Судакова: быть мёртвым - не значит умереть, отчаянье полощет мозги.
Вот и сказочке конец: Майкла Джиру из Swans обвиняет в домогательстве исполнительница, с которой он в тот момент сотрудничал на собственном лейбле. Даже если поклёп (во что верится, к сожалению, с трудом), пятно на репутации останется точно. What a shame.
Автор канала Weird Radio Тагир Вагапов сообщает, что вышла новая песня группы Wire; и правда не слишком-то крутая, но т.к. это моя любимая группа тоже, пройти мимо такой новости сложно. Есть группы, которые продолжаешь уважать не за какие-то глобальные достижения и открытие новых горизонтов, а скорее за верность принципам - в случае Колина Ньюмэна таким принципом является способность с течением времени менять свой саунд, не изменяя себе, сохраняя узнаваемый почерк; главное дело Wire уже сделали в конце семидесятых, обозначив коридор от панка к постпанку, и с тех пор ничего тотально нового в музыке не сообщают, а просто плывут по течению: в восьмидесятых был заплыв в поп-музыку и драммашинный саунд, в нулевых - чуть ли не в индастриал-рок; сейчас дела идут хуже, большинство песен с последних трёх альбомов, слушать, по-моему, трудно: Ньюмэн пишет (да и старые песни перезаписывает) будто из последних сил, просто чтобы окончательно не потерять форму - но из этого порой что-то ломовое да выходит; даром что в песнях простых и непритязательных. Этот двухлетней давности лайв на радио KEXP, к примеру, часто пересматриваю - ничего мудрёного, просто три минуты классического нойз-рока, но как же, извините, плющит и тащит - особенно от того, как тащит оправдывающего свой псевдоним сомнамбулического барабанщика Гоутубеда. Вот из-за таких моментов за Wire, по-моему, до сих пор интересно следить.
