#74

С сайта Meduza пришёл очередной поток читателей, в честь этого - внеочередная музыкальная пауза. Повод для неё дал Максим Анатольевич Семеляк, который аккурат к обеденному перерыву поделился у себя на странице в фейсбуке песней американского аутсайдер-рокера Бобба Тримбла. Я-то, конечно, аутсайдером Тримбла не считаю - хотя кем он ещё может быть, на момент активности исполнителя в начале восьмидесятых его музыку практически никто не воспринимал всерьёз (она слишком опоздала во времени - или, вернее будет сказать, время это опередила), а тираж одного из своих альбомов пылкий молодой человек и вовсе от безысходности уничтожил; но гоголевский почти что жест в итоге обернулся булгаковским - рукописи не сгорели, и благодаря паре переизданий десятилетней давности мы имеем возможность убедиться в силе тримбловского таланта. «Плавающая» из-за флэнжер-эффекта гитара, вальсовый ритм и хрупкий голос, от которого боль поднимается вверх и стремительно тает - в общем, в этих шести с половиной минутах есть всё, что в рамках этого канала в музыке особенно любят и ценят.

#73: Предпоследний разговор

Раз уж на этой неделе вспоминали о тридцатилетии дебютного альбома Pet Shop Boys, стоит напомнить и о другом важном для поп-музыки юбилее этого месяца: в марте 1986-го вышел The Colour of Spring, третий альбом группы Talk Talk.

Вообще-то творческими вершинами Talk Talk считаются следующие две пластинки, к моменту записи которых солист и автор текстов группы Марк Холлис уже удалился, что называется, в пустыню от славы человеческия; общеизвестная, но от этого не теряющая силы своего воздействия история: в одном шаге от всенародного почитания, с контрактом от чуть ли не главного мейджор-лейбла в руках человек предпочёл пойти путём нестяжательства, зато невольно вывел формулу жанра, спустя несколько лет получившего название построк. С точки зрения предыстории и музыки те альбомы увлекательны; что Spirit of Eden, что Laughing Stock с каждым прослушиванием будто заново поражают своей гибельной красотой - но у Talk Talk и прежние записи были на высоком уровне, просто они несколько теряются на фоне запредельности последующих, почти как какой-нибудь «Атлетико» среди «Реала» и «Барселоны». Но как и условный «Атлетико» оказывается способным навязать борьбу грандам на футбольном поле, так и альбом The Colour of Spring в концертном исполнении открывается с поразительной стороны, после чего не проникнуться им трудно.

Две недели назад Юрий Геннадьевич Сапрыкин запостил в своём телеграм-канале запись одного из выступлений Talk Talk того периода и справедливо отметил, что Холлис выглядел тогда как человек, готовый прямо со сцены удалиться куда-нибудь в Оптину пустынь; к этому выводу следует ещё добавить, что своё внутреннее стремление к аскезе он идеально спроецировал и на собственные песни. По форме своей The Colour of Spring - это, конечно, плоть от плоти запись 1986-го года: выхолощенный и крайне стерильный арт-поп-саунд, в котором музыканты бесстеснительно заигрывают с этникой и эмбиентом, низводя их до масс-культурных форм, а певец ударяется в аутичный надрыв, от которого по умолчанию должно саднить под сердцем; всё это было и у Дэвида Сильвиана, и у Питера Гэбриэла - однако в варианте Холлиса драма вышла, кажется, самой убедительной, и по концертным записям это заметнее всего. Холлис не стремится выставлять напоказ свою обособленность (она сама идёт безудержным потоком), вполне искренне говорит после песен «спасибо», из этой искры делает пламя, бьётся и погибает на сцене; конечно, перед нами далеко не Джеймс Браун в эфире у Леттермана, но энергия через экран прямо-таки бьёт: на протяжении полутора часов певец нервно зарывается в копну собственных волос (да, именно так), а подхватывающий рефрены его припевов хор музыкантов трагедию главного героя фиксирует и умножает. Хотел поставить наиболее убедительный в этом плане фрагмент, лайв-версию Such a Shame, но песня из другого альбома, поэтому вот более уместная к юбилею композиция, тоже совершенно невозможная. Боль расставания, о которой текст, оборачивается здесь болью грядущего расставания с внешним миром; нет, пожалуй, ничего трогательнее и страшнее, чем видеть человека в момент кульминации его депрессии - и в некотором смысле последующие альбомы-успокоения этой драме уже не чета.

В предыдущем абзаце я написал, что «нет ничего страшнее» - но есть. Про показательное - и последнее - появление Talk Talk на телевидении два года спустя тоже стоит замолвить словечко; зрелище очень грустное: Холлис выглядит опустошённым, видеть его почти так же больно, как героя Николсона в финале One flew over the cuckoo's nest со шрамом на голове. Прежнего человека в этом теле уже нет, есть только фонограмма, но из голоса на ней никуда не делся внутренний надрыв. Странные, конечно, ощущения, и правда будто из жития какого-нибудь святого история.

#72: Камера обскура

Подметил, что в последнее время делаю здесь посты преимущественно в пятницу вечером/субботу утром, и это само собой плохо сказывается на результате - но на этот раз постараюсь коротко и внятно. Зато сразу о многом, уж простите.

В начале недели в сеть выложили документальный фильм «Theory of Obscurity», посвящённый небезызвестным американским анонимам-авангардистам The Residents. Причём появился он в сети чуть ли не с благословения режиссёра - фанатские субтитры были сделаны на основе предоставленных им текстовых расшифровок; невозможное чудо, конечно: в вк-паблике сначала разыскивали оригинальный DVD для перевода в надежде на английские субтитры, которых там в итоге не оказалось, потом написали непосредственно создателю фильма и всё от него получили. Ну и сама документалка хорошая; конечно, нет ничего нового в утверждении, что мифотворчество - это путь, при должном ему следовании позволяющий не зазнаться и себя не заманать, а музыка (как и вообще искусство в принципе) - прежде всего игра, которая только в форме игры и может быть честной, но присмотреться к одному из наиболее ярких в истории музыки воплощению этих формул в любом случае познавательно.

И ещё о документально-музыкальном кино. До сегодняшнего вечера Pitchfork стримит Heartworn Highways, фильм-бытописание американского кантри образца середины семидесятых. Его я тоже посмотрел впервые, и как человеку плохо знакомому с контекстом он показался весьма скучным; кто-то из появляющихся в фильме исполнителей безбожно пьёт, кто-то полирует гитару, какой-то бахвальский музыкант комплекции позднего Элвиса поёт и балагурит перед заключёнными, а в конце сводный хор заслуженных (видимо) местных бардов исполняет аналог «Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались» (аналогия не в плане содержания песни, конечно, а в плане драматургии момента). Возможно, тут действительно дело в том, что знакомое всегда родней - и потому из полутора часов материала меня больше впечатлил момент, когда в фильме появляется Таунс ван Зандт (это, кажется, вообще первое его появление такого уровня, почти что звёздный час - хотя сам фильм долгое время после съёмок лежал на полке); жил он тогда в фургончике вместе со своей невестой, там и заснят - и вот это ощущение хрупкого уюта на задворках, готового чуть что обрушиться рая в шалаше (усугубляемое ещё и тем, что Таунс исполняет здесь песню Waiting Around to Die, написанную от лица человека, который пошёл по наклонной и в итоге предпочёл выбрать путь саморазрушения) очень достоверно передано. В общем, хотя бы ради этих десяти минут посмотреть Heartworn Highways обязательно стоит - или дождаться 16 апреля, Дня музыкального магазина, когда выйдет бокс-сет с фильмом, бонусами к нему и саундтреком.

Кстати, в рамках того же record store day выходит виниловый сингл с двумя исполненными Джейсоном Молиной кавер-версиями песен ван Зандта; в среду как раз была третья годовщина ранней смерти Молины, и тут, конечно, снова повод обратиться к нетленному тексту и вспомнить, каким он парнем был - непонятно, конечно, как его занесло в наш грешный двадцать первый век, в ряду героев вышеупомянутого фильма он смотрелся бы органичнее, да и waiting around to die как раз была будто под него скроенной фразой-лайфстайлом: как мы помним, перед смертью Джейсон десять лет топил своё отчаяние в алкоголе.

#71

В противовес плохим новостям нужно всё-таки вспоминать о хорошем - и вот запоздало выяснил, что вчера исполнилось 63 года Нику Саломану, лидеру британской психоделической группы The Bevis Frond. Основал он коллектив довольно поздно, почти в тридцать пять - и благодаря этому обстоятельству в песнях группы есть следы сразу двух эпох: с одной стороны, цветущий конец шестидесятых, где уже один шаг от психоделии до арт-рока и прога, время, в которое Ник вырос и которое для любого, пожалуй, свидетеля эпохи не могло пройти бесследно; с другой, музыка группы несёт в себе дух восьмидесятых-девяностых, периода, когда она была записана и создана, времени расцвета подпольного альтернативного рока - и на этом стыке получается что-то оригинальное и прекрасное. Альбомы The Bevis Frond до сих пор выходят с завидной регулярностью, на каждом не меньше пятнадцати песен не менее пяти минут длиной - на бумаге такое выглядит синонимом слова «занудство», но в лучшие моменты дискографии эти семидесятиминутные погружения именно что погружениями и получаются, захватывают с первого аккорда и до самого конца. Тут, конечно, надо поставить для примера что-нибудь из раннего золотого фонда, но хочется сказать, что в прошлом году у Bevis Frond вышел удачный альбом «Example 22», в котором Ник выдал лучшие, кажется, свои песни в новом веке - однако ж альбом при этом прошёл почти незамеченным. А зря. Есть там, например, милые открытки с названиями «В ожидании Синатры» и «Где же Эгон Шиле», и по ним понятно, что у человека наступил такой уже недосягаемый период творческой зрелости, когда тебе за шестьдесят и ты начинаешь с великими мёртвыми разговаривать как с равными (или в ожидании скорой с ними встречи, или хрен знает для чего); впрочем, лучше найдите и послушайте эти песни сами - и так хватит с нас про покойников, сейчас больше медленная лирическая подойдёт.

#70

На концерте «Мегаполиса» в ЦДХ вчерашний юбиляр Олег Нестеров высказался в том духе, что некоторые моменты лучше не фиксировать, а просто сохранять в своём сердце - ну и не буду много про концерт, хотя и хотел; не удержусь и скажу лишь, что были исполнены три новые песни из цикла импровизаций, который где-то лет пятнадцать был в работе, но все силы в итоге ушли на последние два альбома, «Из жизни планет» и «Супертанго». Вообще принято считать, что последние сочинения «Мегаполиса» уже плохо соотносятся с его старым самонаименованием «настоящий московский ансамбль», это и вправду нечто более глобальное, не замкнутое в определённом пространстве - но песни из нового цикла, они какие-то именно что столичные, приблизительно рубежа девяностых и двухтысячных, мечтательные и декадентские, высокопарные, но ещё не характеризующиеся словом «гламурные» - песня «В восточной Европе», к примеру, удивительно похожа на лучшие вещи полузабытой эстетской группы «Оберманекен»; в общем, прошлый музыкальный проект «Мегаполиса» был о кладбище неснятых фильмов шестидесятых, а новый, получается, о кладбище собственных нереализованных замыслов из нулевых. Сам Нестеров предыдущее десятилетие раньше называл для себя как музыканта пропащим, а теперь из этих старых тем вот что получилось; тут уже эксперименты не из области музыки, а скорее из области археологии или садоводства, о том, как зарыть что-то надолго в землю, чтобы оно проросло и дало потом всходы. Полноценная премьера летом, дальнейшее - молчанье.

***
Ещё ночью просили написать о том, что вышел альбом у петербургского инди-барда Сергия Черепихо, но не решился сразу; запись эта внеплановая и внезапная, и, возможно, имело бы смысл просто упомянуть о ней в момент выхода следующего альбома, который тоже появится через некоторое время. Всё-таки новое о Черепихо и его творческом методе сказать вряд ли можно, это почти как с тем же «Мегаполисом» - людям наслышанным можно даже не объяснять, о чём речь, заранее известно, в каком духе будет звучать новая музыка, от прошлой она будет отличаться мало; в случае с нашим героем мы услышим электрогитару (или гитару акустическую) и драм-машину, русский вариант сэдкора, в котором, в отличие от оригинала, лейтмотивом вместо сложностей взаимоотношений между двоими становятся сложности отношения с самим собой и миром в целом, очередные лайфхаки о том, как при диагнозе отсутствия радости не потерять остатки самообладания. Но альбом всё-таки не о личном; это, кажется, первое выступление Черепихо в жанре «чужие песни и несколько своих» - и в этом свете интересно понаблюдать за тем, как исполнитель обращается с не своим материалом: «Ласточка» с «Русского альбома» спета трепетно, практически неотличимо от канонического гребенщиковского варианта (минус, конечно же, Щураков), а ранний «Аффинаж» исполнен тише и без того негромкого оригинала; норвежский шансон переведён на русский, а песня русскоязычного исполнителя-собрата без видимых причин стала французской (оригинал я, если честно, не опознал). Ироническое название альбома («Гигантские сородичи») вполне себя оправдывает, это действительно такой аутсайдерский взгляд на другие песни даже не снизу вверх, а из-за угла детской почти что, когда робко и недоумённо смотришь на мир копошащихся взрослых; хотя, может, я и додумываю как всегда - честно говоря, прослушал два раза подряд все песни целиком, а потом застрял на одной из двух на этом альбоме собственных песен Черепихо и не могу остановиться; самая типичная для него и не совсем типичная для альбома в целом, легковесный рок с приземлённым текстом, отыскивающим в рутине предельно острую критическую точку; «жизнь по-прежнему суха» - это, конечно, топорное, но довольно точное выражение, по-моему.

#69: Мартынов день

Умер Джордж Мартин, «пятый участник» The Beatles. Тут, конечно, стоит вспомнить, что само выражение «пятый участник» если не в недрах четвёрки из Ливерпуля было придумано, то с ней уж точно первым делом ассоциируется - сначала этого звания был удостоен преждевременно умерший менеджер группы Брайан Эпстайн, потом вот продюсер Мартин; вклад последнего-то уж точно был ого-го - ну вот после того, как он со вчерашним стадионным бойзбэндом перешёл к камерным экспериментам и вдруг начал выдавать барокко-поп-жемчужины (вдохновив на тот же самый подвиг как минимум Брайана Уилсона), после Magical Mystery Tour или «Сержанта Пеппера» уже и не хочется обсуждать, были ли «битлы» просто сильно раскрученной группой, которой при прочих равных повезло с контрактом и продюсером. Да, может быть, стечение обстоятельств - но так же можно рассуждать, к примеру, о том, почему Гагарина первым в космос отправили; в итоге ведь всё равно получилось как надо, сошлись и звёзды, и чутьё определённых людей - и, конечно же, талант человека, который, добавив к поп-мелодизму Леннона, Маккартни и Харрисона нужную долю академизма и хаоса, свёл всё в итоге в конечный, кхм, продукт. Об этом вам наверняка более опытные люди сегодня ещё не раз расскажут, а мы здесь просто послушаем великую (тут уж без дискуссии) песню в тему; к финальному её фортепианному аккорду, размывающемуся, как сказал бы сегодняшний юбиляр Олег Анатольевич Нестеров, в небесном рапиде, приложил, кстати, руку и покойный.

К вопросу о знающих: вот как раз Норман Лебрехт уже откликнулся; у него, конечно, просто «штрихи к портрету», но свои мелочные замечания уже как-то лишними становятся на фоне.

#68

«В период с января 2014-го по сентябрь 2015-го я систематически употреблял наркотики. Я слушал Shabazz Palaces, The Knife, Baths, Death Grips, I DO NOT LOVE., Aphex Twin, TSIAMBSAI, Xiu Xiu и Грэма Лэмбкина. Я был в подъездах, квартирах, заброшках, во дворах и подворотнях. В своей комнате. Я поднимал закладки в почтовых ящиках, щитках, в каменных кладках домов, в не заметных для глаза щелях, в кустах и прикопах. Они были спрятаны в пачки из-под сока, в обрывки газет, в кучи мусора. Карманы были забиты чёрной изолентой, она обвивала мои руки, ноги, горло, заползала в дыхательные пути и сфинктеры. Я блевал, орал и бился в судорогах. Мои кости стирались в муку, а внутренности разъедало от интоксикации. Это было лучшее время в моей жизни».

Как говорится, не надо отворачиваться, это город Волжский. Одно из сильнейших, на мой взгляд, описаний альбома в русской музыке последнего времени (я не шучу) принадлежит молодому жителю южной столицы российского андеграунда по имени Влад; где-то года четыре назад он начал записывать странный синт-поп - если бы Джейми Стюарт делал свои песни, будучи старшеклассником российской средней школы, всё звучало бы именно так. Потом два года о Владе почти ничего не было слышно, теперь выясняется, что за это время он поступил в институт (не знаю, правда, после всех этих наркоприключений вылетел ли, надо поинтересоваться) и записал наконец альбом своего нового проекта ПТЧЦ, достойный на мой взгляд - здесь можно найти следы и японской поп-музыки (уже второй видный случай за год, когда в России к ней обратились), и Death Grips, и Former Ghosts каких-нибудь, в общем в инструменталах отыскивается почти вся передовая если не сейчас, то ещё пару лет назад маниакально-исступлённая поп-музыка разом. Даже не знаю, что круче, история сочинения альбома или сам материал - но в любом случае по совокупности выходит очередное хорошее свидетельство тому, что рок-н-ролл, захватив с собой секс и драгз, давно из гитарной музыки в какие-то другие сферы перешёл. Ну то есть мы-то это с вами давно знали - а теперь можем услышать на русском не только на примере хип-хопа.

#67: Задеть за мёртвое, или Песни в простоту

Недавно нашёл где-то на антресолях спецвыпуск журнала «Студенческий меридиан», вышедший летом 1991-го и посвящённый группе «Битлз". Штука эта, надо сказать, повлияла в своё время не меньше, чем чей-нибудь конкретный альбом (это к вопросу о последнем фб-флэшмобе); пусть даже информация в номере была скупа и страдала некоторыми погрешностями, заинтересованность в музыке (не в битлах, а вообще в принципе) этот биографический материал вызвал и купить mp3-коллекцию сольных альбомов Пола Маккартни впоследствии побудил - а остальное уже не важно. Хотя и стиль написания, как по прошествии времени выяснилось, тоже был чудесный: «Студенческий меридиан» был печатным органом ЦК ВЛКСМ и, насколько я смог понять из этого номера, даже в годы агонии означенной организации писал не совсем вольно, но и не то чтобы сдержанно, и в результате рождались симпатичные обороты; хотя, наверное, дело даже не в оборотах, а в их толковании - в статье про Джорджа Харрисона, к примеру, написано, что 1977-й был Годом Панка, и его предпочли переждать, ничего не выпуская, многие артисты. Так как первое моё чтение журнала состоялось чуть позже знаменитого столичного погрома по итогам футбольного матча Россия-Япония, в обострённом предподростковом воображении в виде панков рисовалась всякая урла, громящая витрины, а с другой стороны был бедный музыкальный бомонд, который отсиживается дома и боится даже на улицу выходить, как бы не порвали.

Насчёт панков и бомонда очень быстро стало понятно, что всё не так уж сумрачно и страшно (хотя почти так и было ведь по сути), но момент запомнился: на подсознательном уровне с русской музыкой у меня примерно такие отношения, как в том фрагменте о Харрисоне, всегда и были, а почти от всей «новой русской волны» возникает ощущение, что просто надо её переждать, перетерпеть, уйти в укрытие, найти то, что любишь по-настоящему сам и лелеять. Проще говоря, искать что-то от противного. Иногда это удаётся, чаще нет - но даже на удачных примерах не могу себе толком объяснить, чем это привлекает; я тут как-то уже упоминал про свою тягу к историям совсем уж безнадёжным - и вот последние любимые русские группы мне недавно казалось целесообразным объединить в некий схожий термин, например «новые одинокие» (по примеру «новых странных», «новых тихих» и т.п.). Однако загвоздка здесь в том, что безнадёжность и одиночество - это понятия, конечно, относительные, группы годами могут что-то втихую записывать, а потом вдруг быстро стать культом, пусть даже и локальным (можно вспомнить историю с не очень близким мне «Аффинажем», например) - ну и в вологодской группе «Обход», допустим, тоже вроде есть потенциал, но есть в то же время что-то иррациональное, нелогичное, отталкивающее, то, что бессознательно, без особых усилий самих музыкантов (которые приходилось прикладывать, например, Усову или Летову) уведёт её от массового слушателя. И это не только с «Обходом» так - не знаю, можно ли делать выводы по двум группам, но вот если прибавить, допустим, вторую - челябинский квартет «Заповедник», о котором я здесь как-то уже рассказывал - получится, конечно, ещё не тенденция, но уже не единичная манера поведения, эдакие «Песни в пустоту 2.0». Может быть, так и следует обозначить происходящее.

Про «Заповедник» за четыре месяца нового не смог узнать ничего. Это по-прежнему четыре человека, они по-прежнему звучат, как могла звучать «Химера» на акустических четвергах в «Там-таме» - с виолончелью, двумя гитарами, кривой балканщиной, почти дарк-фолк. Из нового известно только то, что альбом выпускать они, вопреки моей трактовке их слов, всё-таки хотели, просто рассчитывали дать идеям созреть до концепции, и вот наконец выпустили - но так, что можно было по сути и не записывать. До сих пор не понимаю, к чему на записи сводилась функция звукорежиссёра - если бы в выходных данных написали, что звук снят с роликов на youtube, в это поверилось бы охотнее. Слов местами не слышно, группу из четырёх человек стоило всё-таки записать побогаче - но в такой сырости и есть смысл: лирику можно при надобности спокойно отыскать на bandcamp, а в недомолвках тексты звучат даже чуть эффектнее - в самые кульминационные моменты, когда вступает виолончель и голос становится уже неразличим, в устах вокалистки они превращаются в какие-то фонемы-крики о помощи, сужаются до этого истинного своего смысла. В самих текстах, конечно, тоже много интересного: здесь есть песни с упоминанием всякого рода мертвецов, но альбом этот не о смерти, а о каком-то странном её страхе, страхе того, что жизнь со всеми своими тяготами не обрывается даже после гибели физической, о страхе превращения её в жизнь вечную, в серию нескончаемых перерождений; смерть повсюду, но в то же время её и нет - одна из песен называется «Мой друг вернулся из преисподней», например. Да, записан и звучит альбом совсем наивно, но лейтмотив (возможно, даже неосознанно для музыкантов) стоит за этим выдающийся - макабр, которому не видно финала, почти по заветам деятеля сибирского панка Олега Михайловича Судакова: быть мёртвым - не значит умереть, отчаянье полощет мозги.

#66: В мире животных

Вот и сказочке конец: Майкла Джиру из Swans обвиняет в домогательстве исполнительница, с которой он в тот момент сотрудничал на собственном лейбле. Даже если поклёп (во что верится, к сожалению, с трудом), пятно на репутации останется точно. What a shame.

#65: Птичка на проводе

Автор канала Weird Radio Тагир Вагапов сообщает, что вышла новая песня группы Wire; и правда не слишком-то крутая, но т.к. это моя любимая группа тоже, пройти мимо такой новости сложно. Есть группы, которые продолжаешь уважать не за какие-то глобальные достижения и открытие новых горизонтов, а скорее за верность принципам - в случае Колина Ньюмэна таким принципом является способность с течением времени менять свой саунд, не изменяя себе, сохраняя узнаваемый почерк; главное дело Wire уже сделали в конце семидесятых, обозначив коридор от панка к постпанку, и с тех пор ничего тотально нового в музыке не сообщают, а просто плывут по течению: в восьмидесятых был заплыв в поп-музыку и драммашинный саунд, в нулевых - чуть ли не в индастриал-рок; сейчас дела идут хуже, большинство песен с последних трёх альбомов, слушать, по-моему, трудно: Ньюмэн пишет (да и старые песни перезаписывает) будто из последних сил, просто чтобы окончательно не потерять форму - но из этого порой что-то ломовое да выходит; даром что в песнях простых и непритязательных. Этот двухлетней давности лайв на радио KEXP, к примеру, часто пересматриваю - ничего мудрёного, просто три минуты классического нойз-рока, но как же, извините, плющит и тащит - особенно от того, как тащит оправдывающего свой псевдоним сомнамбулического барабанщика Гоутубеда. Вот из-за таких моментов за Wire, по-моему, до сих пор интересно следить.

#64

Кажется, перешёл в новую стадию отношений с русской музыкой - это когда, условно говоря, «Депутат Балтики» начинает вштыривать сильнее «Химеры».

#63

70 лет Мартынову сегодня.

#62: На отшествие преподобного, vol. 9

Хотел написать что-нибудь про Летова - но понял, что ничего нового по теме не скажу и успокоился; да и всё уже сказано, не случайно новостей в очередную годовщину смерти неожиданно оказалось больше, чем эссе: например, в сети появилась расшифровка телефонного разговора Игоря Фёдоровича с журналистом из Чистополя Евгением Киселёвым, состоялся он в ночь смерти Янки Дягилевой в мае 91-го (о случившемся собеседники не узнают ещё неделю, поэтому говорят о ней здесь как о живом человеке). Меня тут даже не разговор всколыхнул (хотя темы интересные - например, актуальный для нынешнего момента спич о том, что эпохальные люди мрут пачками, а соразмерной замены им не видно) - поразило скорее то, насколько живым выглядит нередактированный разговор: при чтении текста летовская манера цедить сквозь зубы воспроизводится в голове на раз. Часто и сам задумываюсь о прелести сырых стенограмм; оба интервью, которые я в своей жизни довёл до ума, мне не удавалось оперативно приводить в божеский печатный вид именно потому, что было сложно расстаться с просторечными интонациями собеседников, с «лишними» междометиями и т.п. Конечно, хорошее интервью - это прежде всего золотая середина между живой речью и попытками привести её к выхолощенному текстовому формату, не потеряв изначальных особенностей стиля человека, с которым говоришь - но в дословном потоке сознания всё же есть, по-моему, особенная жизнь.

#61: Весёлый танец шейк

С утра хотел написать здесь «кто не пойдёт сегодня на Glintshake в ЦДХ, тот лох», но в силу обстоятельств лохом оказываюсь я сам, а вам бы сходить посоветовал. Из двух мнений о предстоящем концерте, которые я читал на этой неделе в телеграме, мне всё-таки ближе позиция неизвестного мне, но хорошего автора канала «Метагон»: туда стоит пойти «в поисках удивления и зрелища». Вдобавок к уже сказанному всеми и везде, скажу, что нынешние Glintshake не только - и даже не столько - про рок, энергию, чего ждут от них, допустим, на канале v_potemkahFM, а скорее про нелогичные пути, какое-то по-русски хаотичное блуждание по наитию. Даже если они целенаправленно разочаровывают «скучными" синглами в духе группы «Браво» на седативах, за пару суток до концерта они удивят эпичной акустической вещью, вдохновлённой оперой «Садко»; тексты кажутся бредом - вот пожалуйста, кассета крутых инструментальных импровизаций; вчера Женя Горбунов выглядит на сцене как заправский Хавтан - сегодня сидит в углу с гитарой, что твой Лёня Фёдоров. Даже появление совсем уж нелогичного в этой ситуации Димы Билана, который будто deus ex machina советует группу в своём инстаграме (только бы, гад, ссылку на ponominalu лучше ещё дал), укладывается в это полнейшее отсутствие логики, в концепцию без концепции, в бессистемное построение космоса из хаоса, которым сейчас, пожалуй, и занимаются не без успеха Glintshake. Интересно, во что это выльется на концерте - впрочем, судить об этом, к сожалению, уже не мне; прильнём несомненно сегодня к экранам в восемь вечера (на afisha.ru можно будет посмотреть трансляцию) - но в зале, понятное дело, будет круче слушаться и выглядеть это всё.

#60: Русское бледное

Было бы преувеличением говорить, что русская поп-музыка находится сейчас в бедственном положении - однако то, что многие приписываемые ей достижения зачастую оказываются не достижениями музыки именно российской, а максимум русскоязычной, как-то расстраивает; да, украинскую поп-музыку всё ещё сложно перестать считать «нашей» и в розовых мечтах хочется номинировать на местный «Грэмми» группу «Время и стекло» - но не получится. Да даже если бы получилось - мне лично сложно разделить почти всеобщий оптимизм по поводу её песни. «Имя 505», кажется, проповедует безнадёжно устаревающий подход к поп-музыке как к лёгкому жанру; немного грустно считать это главным хитом страны в условиях, когда уже только ленивый не говорит, что самые успешные и резонансные поп-альбомы десятых - это прежде всего осознанные программные заявления, будь то по поводу угнетения чёрных, будь то по поводу личных драм; притом что в музыкальном плане всё это может выражаться в форме осточертевшего трэпа, а визуально - в форме клипов с тверкающими женщинами, как, допустим, у той же Бейонсе, поводами для обсуждения и сотни тысяч знаков такие альбомы-заявления являются вполне заслуженно.

А вот мечты о Великом русском концептуальном поп-альбоме (простите опять за слово «великий», это я по аналогии с great american novel, допустим) так и останутся, наверное, мечтами; оно и понятно: для социальных заявлений как, допустим, у соседок Онуки или Джамалы наше общество сейчас всё-таки слишком робкое - да и, кажется, просто нет явления, которое можно описать и которое осознавалось бы всем обществом в качестве национальной катастрофы наподобие того же Чернобыля или там геноцида крымских татар; ну мало ли угнетают там кого-то, ну осели там эти выбросы, да и хрен с ними, а про двадцатые-тридцатые годы, больше всего подходящие на роль большой русской травмы, вполне органично посмеётся группа «Шкловский», засим и разойдёмся. Хотя и в отсутствии почвы для большой поп-записи, заставившей бы слушателя рефлексировать по поводу истории собственной страны, в принципе тоже нет беды: российскую популярную музыку с колен можно поднимать и другими способами. Опять сейчас начнутся здесь песни про безнадёжную отсталость - но вот недавно как раз размышлял, что грешно так не пользоваться расположением на перепутье: страна устремлена одной ногой в Скандинавию, другой в Азию, остальными местами ещё куда-нибудь, а даже чего-то подобного, допустим, новой скандинавской музыке, которая отсылает одновременно и к чему-то фолковому, корневому, и к чему-то передовому по звуку, у страны нет. Или, если вспомнить о проектах Tikhie Kamni и Lovozero, слишком глубоко запрятано.

И вот попытка выплыть наружу: неведомая мне доселе пермская группа marinaisseeingseascape обнародовала свой первый клип; сложносочинённое слитное название, понятное дело, отсылает к проекту iamiamwhoami - и эта поверхностная ассоциация, пришедшая в голову ещё до просмотра клипа, оказывается не совсем далёкой от истины. Если описывать коротко и совсем топорно, перед нами нордическая воздушная электроника с похрустываниями, чахоточным голосом, народными мотивами и видами матушки природы - в общем, зрелище весьма ласкающее глаз и слух и вышеописанную лакуну будто бы вполне способное устранить. Однако что-то здесь смущает; сложно понять, например, как относиться к неровности эстетики видео: VHS-кадры соседствуют в клипе с глянцевыми видами, характерными как раз для вышеупомянутых iamiamwhoami, ещё кое-где глитч проскакивает. В обычной ситуации такую полистилистику видеоряда объяснять едва ли была бы необходимость, но вторгающиеся в идиллическую картинку деревенские съёмки в стиле russkoe bednoe, с одной стороны, слишком контрастируют с лёгким отстранённым звуком, а с другой будто придают необходимую червоточинку, называемую национальным колоритом - и как к результату в итоге относиться, не очень-то понятно. Похоже больше на какие-то черновики, набор образов, пытающихся целиться в бессознательное, а попадающих в конце концов куда-то мимо, но зачастую это как раз и привлекает; если уж не на «Евровидение», то в The Calvert Journal или в Pitchfork пермяки попасть в ближайшем будущем наверняка смогут.

#59: Звуки ру

Рискую выступить эдаким Артемием Киввовичем Троицким, который всё советует и при этом в теме советуемого совсем не разбирается - но я, честно говоря, совершенно не знаю, как рекомендовать сборник звуков, записанных в поезде Москва-Владивосток. Запись осуществлялась в рамках деятельности исследовательской группы «Транссибирская художественная резиденция» - то есть был сделан реальный такой рисёрч микромирка, возникающего за несколько часов/дней/неделю следования поезда, со всеми этими картишками, взятой в дорогу картошечкой и прочими съестными запасами, пением трезвым и не очень, шепотком и голосами, из которых складывается полифония как в поздних фильмах режиссёра Германа; притом, что по сути это просто сухая фиксация жизни, в которой самой по себе будто бы ничего нет, из рутины местами возникают моменты абсолютно, на мой взгляд, захватывающие: вот во время технической стоянки составы бряцают не хуже ансамбля Пекарского, вот попутчицы слушают цоевскую «Ночь» с динамиков, обсуждая и переводя текст песни на родной даргинский, вот разговор на перроне с человеком из Хабаровска подыгрывается электрогитарным эмбиентом (вживую!) - в общем, почти что документальное аудиокино, и без визуальных средств вполне способное всколыхнуть. Пока не могу найти никаких источников, но надеюсь, что о ребятах напишут или написали - ну и вообще всякий раз, когда слышу подобное, задумываюсь, насколько не хватает блогов или просто рубрик где-нибудь о русском филдрекординге; тема ведь безумно любопытная, но преступно неохваченная.

#58: Небедный Павел

The Life of Pablo здорового человека (извините)

#57: And true love waits

Все, понятное дело, ждут нового Канье - а я вот жду и, похоже, не дождусь сегодня выхода ещё одного альбома (о нём будет отдельный разговор чуть позже). Морали никакой, просто хочется сказать, что это тревожащее, щемящее и много ещё какие эмоции вызывающее чувство томительного ожидания нового лично меня по-прежнему будоражит, хотя в целом оно, пожалуй, какой-то архаикой совсем становится - ввиду сначала исчезновения физносителей из жизни основной массы слушателей (оговорюсь, что уход дисков и пластинок как первичного способа потребления - то есть даже покупатель носителя зачастую слушает сначала веб-релиз - мне не кажется проблемой: ну да, в скачивании (почти) исчез ритуал, но ведь искусство, если оно на тебя по-настоящему воздействует, должно пронимать и без осуществления каких-либо физических действий), а затем полной утраты этим способом прежнего влияния - исполнителю легче привлечь внимание, внезапно выложив свой альбом - из-за кликового рефлекса и ажиотаж, и кэш будет заметно больше. Но не знаю; кажется, долгого ожидания чего-то важного, пусть даже и в сети, на мой взгляд, не заменит никакой внезапный сюрприз; очень надеюсь и подозреваю (да даже и уверен), что в этом смысле не одинок. Не знаю, может быть, в таком сложившемся мироощущении сыграло роль и то, что повезло застать распространение музыки в промежуточном состоянии: ожидание посылок с дисками и в моей жизни было, но недолго и как-то очень мягко получилось адаптироваться, не забыв при этом про прежнее. Хотя альбомы, конечно, покупал по большей части уже прослушанные до этого, то есть это скорее коллекционирование, чем меломания - но несколько исключений, запомнившихся на всю жизнь, случиться успели.

В декабре 2008-го я заказал на «Выргороде» ещё не вышедший на тот момент альбом Фёдорова (именно с «АукцЫоном», к слову, была связана большая часть покупок) и Волкова «Сноп снов»; почта, обычно доставляющая  из Москвы в мой город посылки дней за пять, на этот раз сработала как-то нереально для себя быстро и альбом, заказанный в понедельник, я услышал уже в четверг (релиз и презентация были в пятницу). В тот вечер, не помня себя от щенячьей совершенно радости, распечатал диск, поставил посреди комнаты стул, включил ёлочную иллюминацию, закрыл глаза и начал слушать - ну то есть всё почти как в той самой комнате Фёдорова, рецензии на походы в которую Семеляка и Горбачёва для прослушивания каждого нового фёдоровского диска до этого с восторгом и завистью читал; кайф был конечно не такой, к тому же не было без вышеперечисленных людей - но восторг был в любом случае сильнейший, куда сильнее, чем материал диска, наверное, даже. Потом, правда, сделал глупость - проболтавшись об эксклюзиве в ЖЖ, выложил потом этот альбом куда-то там для скачивания и с тех пор «Выргород» высылал диски только после релиза (скорее всего, это и не связано, но вместо подгадываний к дате, когда всё приходило максимум через два дня после выхода, все последующие диски пересылали только через неделю-две); глупый, конечно, поступок (хотел добавить «для шестнадцатилетнего», но держу в голове свои подлянки по разбалтыванию секретного и в более позднем возрасте) - с другой стороны и ладно, как человек, подверженный гордыне, всегда считал, что в счастливые моменты жизни важно и с небес на землю спускаться. В общем, экспириенс тот запомнился - с тех пор трепет ожидания навсегда внутри.

(хотя, рассказывая эту историю, как-то не подумал, что она как раз и про охуение от внезапного тоже - так даже логичней, наверное, изначальный посыл выстраивается: вот как-то застал эти все способы слушания на промежутке, и в итоге наплевать, как музыка распространяется, лишь бы будоражила)

#56: Метафория Лили

Привет. Простите, что пишу сюда ещё реже, чем раньше - дело даже не в отсутствии времени, а скорее в отсутствии сейчас нужного настроя, но это поправимо. Тем более теперь и повод созрел: пока лучших людей нашего века сражает чума по о(б)суждению хайпов, хочется впротивовес поделиться чем-то хорошим. Вот, кажется, оно - мини-альбом незнакомой мне девушки из Петербурга по имени Ксения, четыре акустические песни поразительной красоты, которая если не спасёт мир, то пару душ точно; хотя про красоту не знаю на самом деле, написал просто как на духу, однако песни как минимум интересные: тут уже заметили, что они похожи на всяких современных западных исполнительниц душевного фолка - ну там, не знаю, в духе каких-нибудь ноунеймов из паблика twelve bricks - однако лично у меня из-за этого меланхоличного голоса напрашивается сравнение с Джарбо, причём ещё адекватного периода альбомов Children of God или White Light from the Mouth of Infinity; в конце концов, тогдашнюю спутницу жизни Майкла Джира, кажется, и было интересно слушать в тот момент, когда ещё не ударилась в животный рок, а когда мягкостью своей оттеняла на пластинках Swans джировские мрачные песни и уводила из ада в небеса; ну а Lily Lung, соответственно, делает примерно то же самое: это звуки матери природы, которая и приголубит, и пожалеет, и слёзы утрёт. В общем, опять меня понесло - но вы послушайте. Очень надеюсь, что это не последняя запись Ксении и будет что-нибудь ещё.

#55

Игорь Тонких из московского клуба Yotaspace - большой, конечно, человек. За устраиваемые им по бросовой цене билета выступления всяких позабытых и не очень глыб местной эстрады ему в идеальном мире должны были бы дать что-то вроде государственного гранта: тут и вклад в сохранение культурной памяти (в идеальной прессе концерты Юрия Лозы и Татьяны Булановой должны были бы сопровождаться (пере)осмыслением феноменов их творчества; в конце концов, всё равно это с нами было - причём не на пустом месте), и побуждение к диалогу поколений - то есть миссия во всех смыслах благородная.

Через пару часов на сцену Yotaspace поднимется группа «Дюна». Когда видел в фейсбуке уведомления о том, что часть друзей и знакомых собираются этот концерт посетить, поначалу было как-то не по себе, типа приколы у людей какие-то - но вспоминаю, как встречал наступивший год в семейном кругу; ночь вообще была хорошая, почему-то после всех этих дискотек 80-х и прочих стариковских радостей не очень хотелось валить, как раньше бывало, к себе домой - а высшей точкой единения отцов и детей стал момент, когда мелькнула «Дюна». Были они в традиционном для себя молодых даже не пионерском, а каком-то ясельно-группном имидже (цитируя официальный сайт, «в пиджаках с орденами и в кепках, со знаменитыми гитарами в виде руки и ноги») - и при этом все за столом сошлись во мнении, что выглядело всё дико харизматично. Во всяком случае на фоне драматических (или наоборот, слишком дурацких) заламываний остальных престарелых поп-звёзд песня «Привет с большого бодуна» слушалась и выглядела очень естественно; вообще, если послушать лучшие песни «Дюны», выясняется, что секрет этой харизмы в том, что группа очень искренняя - не стесняющаяся, где надо, своей наивности и инфантильности, а где-то - гоповатости (впрочем, тоже с улыбкой и полуподмигиваниями). С одной стороны, мечты о море пива и прочая блажь их героя - это такая реднеческая пастораль с соответствующим душком, будто оправдательная похвала глупости и разрухе коммуналок, с другой - очень важная тоска по идеале, мысль о том, что люди, которых хотят подогнать под условное большинство, не всегда бывают только такими, как показано у того же «Ленинграда» [На самом деле у Шнурова они абсолютно такие же; непонятно, почему в 2016-м я этого не разглядел. - прим.авт.] Осталось ведь ещё и что-то очень неловкое, аляповатое, добродушное, причём почти в каждом - именно это, в конце концов, делает людей живыми; в этом смысле «Дюна» образца девяностых манифестирует то, что уроженец Челябинска Иван Александрович Дорн когда-то выразил фразой «не надо стесняться».

Вообще про такие камеди-роковые штуки всегда есть соблазн сказать, что они не про музыку - но даже у «Дюны» кое-что интересное выискивается. Вот, например, отличное, раньше вроде не видел; абсолютная, говоря словами из другой песни группы, фирмА, обаятельный микс американской поп-эстрады восьмидесятых с обязательным саксофоном и мелодических находок Игоря Корнелюка (послушайте второго солиста). Не знаю, исполнят ли сегодня, но такое надо играть просто в обязательном порядке.